Home » известные люди » Балет нам принадлежит по праву

Балет нам принадлежит по праву

balet rsijaВЕЛИКИЙ ХОРЕОГРАФ СОВРЕМЕННОСТИ МОРИС БЕЖАР ОЧЕНЬ ТОЧНО ОТМЕТИЛ, ЧТО СЦЕНИЧЕСКИЙ ТАНЕЦ В ХХ ВЕКЕ ПЕРЕСТАЛ БЫТЬ ОБЪЕКТОМ НАСЛАЖДЕНИЯ ДЛЯ УЗКОГО КРУГА ЦЕНИТЕЛЕЙ. ОН СТАЛ РЕЛИГИЕЙ. КУЛЬТОМ ПОКЛОНЕНИЯ ЧЕЛОВЕЧЕСКОМУ ТЕЛУ И ВСЕМ ЭНЕРГИЯМ, ПРОБУЖДАЮЩИМ В НЕМ ДВИЖЕНИЕ, ВНУТРЕННЕЕ И ВНЕШНЕЕ. ИМЕННО ИЗ ТАКОГО ПОНИМАНИЯ ТАНЦА ИСХОДИТ СОВРЕМЕННЫЙ ДАНС-ТЕАТР.

Казалось бы, все так ясно: два знакомых слова – в одном. Но в том-то и интрига, что даже далеко не для каждого любителя а) танца, б) театра они складываются в определенное понятие. Начнем с главного: не стоит путать данстеатр с балетом. Хотя и там, и там на сцене не говорят, как в драме, не поют, как в опере, а танцуют, ну, или как-то по-особому двигаются, родственники они, честно говоря, дальние.

Балет явился миру в атмосфере изысканного придворного празднества а-ля Людовик ХIV. Его отточенная столетиями виртуозная техника зовет нас в мир возвышенных, идеальных образов, для которых гибельны вторжения грубой реальности. Данс-театр придумали в первой трети прошлого века дотошные немцы с их любовью к психоанализу и “синтетическим” искусствам. Он выразил смятение современного человека, остро ощутившего свое одиночество и заброшенность в равнодушном и непостижимом мире. Данс-театр бежит от буквальности: его логика – это логика погружения в причудливые переплетения пластических тем и образов. Это не значит, что данс-театр понятен и интересен лишь избранным. Это значит, что в лучших своих примерах он обращен к тому в каждом из нас, что не всегда подчиняется строгой логике и уточнению словом.

Одиль Дюбок, которую родители в четыре года отвели в балетный класс, со временем открыла, что себя можно выразить не только через безукоризненную геометрию академических арабесков и аттитюдов. Она разработала и начала преподавать собственную методику танца и композиции. Забавное, словно дуновение шаловливого ветерка, название пьесы, которую ее труппа покажет на фестивале (“Я нарочно насыпал песка в ботинки, быстренько, просто так”) – словно из детства, из его мечтаний, смешных обид, недолгих ссор, веселых фантазий и игр. По словам хореографа, работа над “Я насыпал…” и началась с игры. А точнее – с составления специальной книжки из текстов, фраз, рисунков и аппликаций, изготавливаемых участниками по принципу “буримэ”. А завершилась коллективной импровизацией танцовщиков на темы из этой книжки. Кто-то спросит – это ли искусство танца? Не может ли превратиться все это в забавное времяпрепровождение для самих исполнителей, на глазах у не справляющегося с приступом зевоты зрителя? Всякое бывает. Только не в случае с умницей Одиль Дюбок (кстати, приглашаемой на постановки в такие солидные труппы,как Опера Пари и Балет Рейна) и ее замечательной командой, обладающей истинным профессионализмом в искусстве завораживании зрителя возникающей здесь и сейчас пластикой. Кстати, о зрителе: Дюбок и ее артисты очень много работают с детьми, приобщая их к пониманию языка современного танца.

Пал Френак, напротив, привезет спектакль, который не стоит посещать детям, а также – ханжам от искусства. Венгр по происхождению, перебравшийся уже почти 20 лет назад в Париж, Френак известен и любим в Екатеринбурге. Пять лет назад он представил здесь свою компанию со спектаклем “Плашки”, а годом позже с труппой Муниципального театра балета создал спектакль “Не говори это…”. Те, кто видел эти спектакли, помнят их особую, гипнотическую атмосферу, бесконечно-текучие линии его танца, ритм, замедляющийся до полной остановки во времени. Но после длительного оцепенения обязательно происходил взрыв: освобождение от оков грубой материи, безумный, немыслимый полет…

В “Трик&Трак” все границы, все оковы и табу спадут еще до спектакля. С самого начала все очень жестко: мы сразу погружаемся в стихию абсолютно экстремального действия; пронзительного, свербящего, непрерывного звука; быстрых и резких световых смен. В стихию инстинкта и чувственности, полузвериных бросков, конвульсий, объятий и агоний великолепных обнаженных тел – мужских и женских. “Быть обнаженным для танцовщика – не означает показывать свое тело. Это означает показывать своим телом”, – говорит хореограф. А еще: “Движение – это дорога к пределам энергии”. Кажется, именно этих пределов он поставил себе целью достичь в своем спектакле-экстазе, спектаклеоргии с элементами шика подиумных дефиле и стриптиза, проникнутом грозным духом эротизма и смерти.

Экстатическая поэтика древних ритуалов уже почти сто лет как вернулась на службу массам, став чуть ли не главной культурной стратегией всего прошлого века, объединяющей, кажется, несопоставимое: факельные шествия третьего рейха, массовые празднества советских трудящихся, лихорадку черного бопа, бум электрической музыки с первой кульминацией в Вудстоке, однозначное “рэйв”-битье по рефлексам. Но первыми будить варвара (вспомним Ницше: “Бледное ханжество… отжило свой век. В каждом из нас сказано варвару “да”, также и дикому зверю…”) начали интеллектуалы и эстеты. Один из самых ранних примеров в искусстве – балет “Весна священная”. Эстет Дягилев, виртуозный Нижинский, гении-интеллектуалы Стравинский и Рерих подарили миру балет-ритуал, балет-бешеную пляску, балет-нарушение-всех-эстетических-канонов. Напомню, сюжет балета отсылает нас к древним весенним славянским обрядам, связанным – ни много ни мало – с принесением человеческой жертвы во имя плодородия матушки-земли… Скандал, разразившийся на премьере балета в театре Елисейских полей в 1913 году, был неизбежен – ведь он знаменовал сшибку нового и старого: мыслей, чувств, форм искусства… Так или иначе, создатели “Весны” коснулись в искусстве того, без чего оно не может существовать – истинного экстаза. К их балету обращались многие выдающиеся хореографы ХХ века; Бежар, к примеру, создал спектакль, воспевающий красоту полузвериных брачных игрищ первых людей; Пина Бауш засыпала сцену торфом и превратила спектакль в откровение о фатальной власти женского либидо. Известная отечественная версия представила идеологически выдержанные картинки-комиксы на темы из жизни плохих (бесноватых) и хороших (приносимых в жертву) первобытных людей, населявших некогда территорию СССР…

Казалось бы, уже все возможные трактовки “Весны” придуманы. Ан нет! По мысли автора новой версии Ольги Паутовой, современный человек настолько изнежен и одновременно напуган цивилизацией, что уже не способен ни на что полноценно реагировать. Потеря ощущения уникальности каждого мгновения превращает реальность в давно известную, много раз играную пьесу с предсказуемым и заурядным финалом. Вместо пантеистской мистики или буйства аффектов режиссер собирается представить некое формальное действо, в котором шесть безликих статистов выполняют последовательности движений в ритм с музыкой (в качестве хореографа над постановкой работает Маша Козева). Все это – в сложных костюмах-конструкциях. Казалось бы, эстетский, холодноватый стиль театрализованных визуальных фантазий Паутовой несовместим с музыкой “Весны”. Но эта несовместимость и становится главным источником смысла в новой постановке: она-то и должна привести к желаемому и почти невозможному выплеску эмоций и энергии. Освобождению от заданных схем повседневности. Спектакль так и будет называться: “Освободи меня от времени, пространства и числа”. “Ведь, – как говорит Ольга, – силы жизни, хоть и загнанные в глубокое подполье, ищут выход на поверхность”. Полагая, что искусство способно дать нам лишний повод в желании жить и что-то делать, организаторы фестиваля искренне надеются, что зрители вместе с артистами проживут этот “выход чувств”, вернув, хотя бы на время трех фестивальных спектаклей, принадлежащее им по праву…

,

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *

*
*

5 × 4 =